Maria Wolkonskaja

Auszug aus einem Lehrheft zum Russisch lernen*)  
 

В Иркутске

Знакомый купец нашёл для Марии в Иркутске большой и красивый дом. После смерти матери Мария получила наследство, и как раз к этому времени сестра Екатерина прислала часть её денег.

Мария купила этот дом с большим двором и постройками. В доме было много просторных комнат с кафельными печами, большие окна выходили в сад.

Осенью 1844 года Мария со своими детьми, Лютиком и служанкой Машей поселилась в этом доме. Вскоре приехали из Москвы и Петербурга гувернёры для детей. Большой дом нашёл свой жизненный ритм. По сравнению с первыми годами в Сибири, в Нерчинске и Чите, это был настоящий комфорт.

Немногочисленное светское общество в Иркутске было радо приезду Волконской. Все хотели видеть у себя в гостях настоящую княгиню - в России всегда преклонялись перед титулами. Но Мария не спешила попасть в местное общество. Она боялась, что это вызовет недовольство губернатора, и он запретит её детям учиться в гимназии. Ему и без того не нравилось, что Мария организовала детский хор в городе, собирала пожертвования для дома сирот. Но вскоре царь отозвал губернатора в Петербург, а на его место прибыл Николай Муравьёв, высокообразованный и талантливый человек (дальний родственник декабриста Муравьёва).

Он был убеждён, что будущее России - в Сибири. Он заселил земли по реке Амур русскими свободными людьми, казаками, и основал Владивосток. К заключённым декабристам он относился с уважением, при нём многие из них переселились в Иркутск. К большой радости Марии приехала в Иркутск и Каташа со своей семьёй.

Новый губернатор советовался с декабристами как с сибирскими старожилами. Он мог увлечь за собой талантливых людей: в Сибирь приехали геологи, учёные разных специальностей из Петербурга и Москвы. Гостеприимный дом энергйч-ного молодого губернатора и его милой жены-француженки открыл двери для декабрйстов.

Мария писала в своём дневнике: „Последние восемь лет нашей ссылки в Иркутске останутся для меня прекрасным воспоминанием." И в Иркутске о Марии Волконской остались навсегда прекрасные воспоминания: она организовала фонд помощи бедным, открыла больницу, школу и, наконец, театр с концертным залом. Это был первый театр в Сибири.

Чего ещё желать? - думала иногда Мария. - Мой дети со мной, они здоровы, у них хорошие учителя." Она сидела у клавикбрда, играла, но давно уже не пела. Марии было очень грустно -умерла Каташа, её Каташа, с которой делили и хлеб, и квас, и маленькую избушку. И хоть этой смерти ждали - у Каташи был рак, - и последние месяцы каждый день Мария была у неё, всё равно непонятной была эта смерть. Каташа знала, что она умрёт, как тяжело было ей расставаться со своими детьми и мужем. Как тяжело было Марии видеть это и чувствовать, что ничем нельзя помочь! ...

Мария перестала играть, посмотрела задумчиво в окно. Из гимназии пришёл Мйша. Он вдруг спросил:

- Мама, а где я родился?

- Ты родился на Дамской улице, мой любимый Мйша.

- Нелли тоже?

- И твоя сестра Нелли тоже. - Мария поцеловала сына и улыбнулась.

- Мама, расскажи что-нибудь о России.

- Ах, Мишенька, что ещё рассказать тебе? О бабушке и дедушке я тебе уже рассказывала. О папе и его друзьях ты сам всё знаешь. И я уверена, когда ты станешь взрослым, ты поймёшь, почему папа так поступил и ты будешь гордиться своим отцом.

- Мама, ребята в классе дали мне стихи Пушкина, его „Послание в Сибирь". Это о папе?

- Да, и о папе тоже. Обо всех, кто в Сибири, и о тех, кто погиб там, в Петербурге.

"Оковы тяжкие падут.

Темницы рухнут - и свобода Вас примет радостно у входа ..."

- сказал наизусть Мйша. - Но когда же будет эта свобода, мама?

- Может скоро, а может и нет, но придёт это время обязательно.

- Мама, а правда, что Пушкин был в тебя влюблён?

- Кто это тебе сказал? - засмеялась Мария. -Ах, Мишенька, Пушкин любил всех хорошеньких женщин.

- Но ведь это о тебе он писал: „Я помню море пред грозою: как я завидовал волнам, бегущим бурной чредою, с любовью лечь к её ногам! .. .

- Да, да, обо мне. Тогда мне было пятнадцать лет, немного меньше, чем тебе сейчас. Мы ехали в Крым, остановились у Таганрога, я бросилась к морю, стала бегать за волной, играть с нею. Я не видела, что Пушкин за мной наблюдает. А поэт нашёл эту детскую шалость красивой и написал стихи. Но я думаю, что он был влюблён не в меня, а в свою поэзию. Он любил только свою музу и превращал в поэзию всё, что видел.

- Нет, мама, ты красивая, ты ему нравилась, он писал о тебе и другие стихи, о твоих красивых глазах, о твоей гордой походке.

- Ах, Мишенька, это всё не важно, - улыбнулась Мария, - самое важное и главное для меня - это ты, твоя сестра Нелли.

И подумала про себя: „Я благодарю бога, что царь не отнял вас у меня, хотя был такой указ ..."

Maria Wolkonskaja

von Swetlana Kokoryschkina, Martina Kammerer

br., 63 Seiten, Klett-Verlag, ISBN 3125153735; 5,60 €

Das Buch können Sie HIER bei einer befreundeten Versandbuchhandlung bestellen

 

 

ZURÜCK